ich_und_alles

В 11 классе на уроках литературы мы читали Маяковского. Как-то на уроке у эдакой образцовой учительницы в духе советских фильмов нужно было прочитать вслух стихотворение "Вам", входящее в школьную программу, одобренную министерством образования. И вот учительница-картинка говорит очень напряженно эдакой девочке-против-шерсти: "Женя, прочитайте нам стихотворение, но не читайте это слово в последней строфе". После такого мэсседжа даже самые отъявленные нелюбители поэзии полезли инспектировать последнюю строфу, которая звучит так:
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!
После обнаружения "этого слова" случилась бурная дискуссия о ханжестве, авторском стиле Маяковского и многом другом, та самая Женя за вопрос "а в чем принципиальное отличие слова "блядь" от слова "стол"?" была до конца школы отлучена от занятий литературой у тихой образцовой учительницы, а все остальные запомнили злополучную строфу как дважды два.

Это я, собственно, к чему. Не раздуй Алишер Усманов такую историю вокруг слов "Пу*ин" и "хуй" в одном предложении, статья "Яблочный пуй", послужившая формальным поводом для увольнения главного редактора журнала "Коммерсантъ - Власть" Максима Ковальского, не стала бы самым читаемым материалом "Власти" в этом месяце. Можно сколько угодно спорить о журналистской этике и гранях дозволенного, но когда в озеро падает камень, по воде расходятся круги. Теперь много-много людей очень, очень хотят заполучить печатный экземпляр журнала с заглавной темой "Победа единовбросов". А журнал этот, уверяют тетушки в киосках "Роспечати", изымают из розничной продажи люди в штатском. Ээх, Алишер Бурхманович, кричать "не бросай меня в терновый куст" нужно тогда, когда хочешь, чтобы бросили! А если не хочется доставать иголки из разных мест, про терновые кусты упоминать не рекомендуется.

Я тут читаю этот феерический материал "Новой газеты" о питерских карусельщиках, которые многократно проголосовали за Единую Россию и ее же кандидата в депутаты Законодательного собрания Александра Салаева и были кинуты на деньги. Это умилительно, товарищи! Славные мальчики и девочки, которые продались по таксе не самой дорогой проститутки, возмущаются тем, что и этих денег им не заплатили. "Думаете, можно купить нас за бутылку пива?" - вопрошает студент, оценивший свою совесть в 200 долларов. И вот они морозили свои тушки в автобусах вместо обещанных авто, их кормили дрянью и не заплатили ни копейки. Почему же их не жалко?
Мне захотелось поискать в контакте кого-нибудь из героев, благо газета публикует и фамилии, и частично телефоны. Поискать, просто чтобы посмотреть на лица этих людей, столь цинично проголосовавших по 10-15 раз на разных участках. На людей, которые нарушили закон и составили об этом отчет для своих хозяев и благодетелей. На людей, порядочность которых стоит 6400 рублей "как максимальная оплата их труда, всех рисков".
Вот, например, Артем Натокин. Единственный Артем Натокин в уютном контактике. С телефоном в профиле, тем самым, что частично указан и на сайте "Новой газеты". Симпатичный мальчик на два года младше меня, не без следов интеллекта на лице. В видеозаписях - недавнее выступление Гудкова о грязных выборах. Перепосты речи Гудкова от, скажем так, человека, участвующего в фальсификации выборов - это за гранью добра и зла. На стене Артему запостили новую песню ДДТ "Свобода". Артем сказал, хорошая. Та сама песня Юры, музыканта, где поется:
    Свобода, свобода, так много, так мало,
     ты нам рассказала, какого ты рода.
    Ни жизни, ни смерти, ни лжи не сдаешься,
     Как небо под сердцем в тоске моей бьешься.
Артем одобрил. А потом цузаммен со своими хомяками проголосовал 90 раз. Надо полагать, не за свободные выборы.
Я тут читала у кого-то меткое: "Наши" как геи - вроде их полно, а среди друзей ни одного нет. А может есть? Волк в овечей шкуре, вернее, овца в волчьей. Интересно, Артем Натокин маскируется под homo sapiens, а в свободное время нарушает закон, или же он воспользовался случаем и 10 раз проголосовал, например, за "Яблоко"? Как бы то ни было, он лицемер и преступник. Так что пц! Пц! ПЦ!

В Берлине по случаю выборов открыли главный вход в посольство. Вот идешь по мраморной лестнице вестибюля немыслимой красоты, тебя встречают вежливые сотрудники в дорогих костюмах, охранники улыбаются - и сразу как-то очень приятно становится изъявлять свою народную волю. Всё красиво и достойно, все предельно вежливы, корректны и внимательны. Электронная система голосования, обстановка в зале фиксируется фотографами, никакой бюрократической волокиты с открепительными. Вечером, к тому же, совершенно нет очередей.
Всего на участке проголосовало более 2600 избирателей.
Уверенную победу одержала партия "Яблоко" - 30,4%, и как-то очень от этого радостно, несмотря на то, что своего местечка в Думе Явлинский так и не урвал.
Жулики и воры набрали 24,95%, остальные результаты тут.
Интересно, что результаты по нашему участку очень напоминают недавнее голосование на сайте "Новой газеты" - разве что без приснопамятного "Нах-наха". 


( +3 )

P.S. Здесь и далее - российские события в лучшем городе Земли по тэгу "Берлин по-русски"

Такая странная, такая удивительная жизнь. "Мы сделали для Вас огромное исключение" - говорит мне Петер Падар, хан карабахский, сидя в огромном кресле викторианского стиля и протягивая договор аренды, а я все не могу оторвать взгляда от рыцарских доспехов, что удобно расположились в углу.
Так остро, так нестерпимо необходим дом, островок тепла посреди бестолкового замусоренного Берлина, бедной хипповской столицы не-моей страны, где от рыцарей до безмятежных наркоманов, растянувшихся на мостовой Варшавской улицы - всего-то 10 минут шумного желтого вагона метро.
Я все еще не верю себе, не верю, что так по-детски взбрыкнула за год до диплома, но да, вот после четырех месяцев стучания по дереву я вскрываю заветный конверт, вот - ухожу из университета без тени сомнений и, практически ежедневно преодолевая 176 километров между Дрезденом и Берлином и ровно столько же обратно, подчистую стираю границу между городами моего разочарования и моих надежд - и каблуки осенних сапожек.
Вот я в три дня нахожу квартиру, которая так похожа на идиллистические картины в моей голове. Вот я за сутки нахожу соседа, и он сомневается, конечно, потому что далеко ехать на работу. Но сомневался и Падар, владеющий несколькими домами и еще ни разу не сдававший жилье безработной иностранной студентке. Сомневалась женщина из приемной комиссии, ни разу до этого не зачислявшая студентку без визы. Я улыбалась и говорила. Я понимала: после того, что пережито, передуманно, понято, нас не удержать на расстоянии друг от друга - ни одна из десятков трудностей не станет между мной и моим городом.
И вот этому забавному, мягко собирающему разбегающиеся согласные мальчику, ему, после пары часов случайного знакомства, так хочется сказать - выбери меня. Жди меня, оберегай меня. Не будь мне соседом - стань частью моего пути, я буду самой лучшей, только будь моим якорем, меня же несет с такой чудовищной скоростью. Дождись меня вечером, оставь в духовке ужин, подхвати сумку из замерзших рук. У нас не было ни времени, ни возможности, ни помыслов даже узнавать друг друга, пускать корни, бояться быта - только пара сотен ничего не значащих слов, эта квартира и вся твоя жизнь. Посмотри на меня. Я затеяла этот невероятный переезд. Я выдюжила всю эту историю в одиночку, от и до, а так хотелось плакать, когда ведро краски оттягивало плечо и мучительно не приходил трамвай, когда перевоз моего нехитрого скарба оценили в полторы тысячи евро, когда в начале двенадцатого все не приходила машина, и приходилось злобно отбрехиваться от берлинских бомжей, когда родственники Сандры громко обсуждали понаехавших нахлебников, не стесняясь в выражениях и нимало не смущаясь моего присутствия. Мне хочется сказать - да, я практически не знаю тебя, но не бросай меня сейчас, пожалуйста, потому что каждый заслуживает, чтобы его ждали.
...я говорю - тебе чаю налить? И он, конечно, не против.

Иван Охлобыстин, покорившей на Нашествии своей обезоруживающей простотой человека из народа, два часа читал по бумажке про самодержавие, православие, народность, стоя в белом пальто на белой башне посреди "самого большого стадиона самой большой страны". Мальчики с Манежки верещали после каждого пассажа про то, что русским уготован иной путь. Юные девушки, пришедшие посмотреть на доктора Быкова, повалили валом уже после первого, ужасно утомительного, спича о парадигме сознания. Дяденьки в костюмах хмыкали и вяло хлопали. Я прикидывала, во сколько обошлась актеру Охлобыстину аренда Лужников. А еще представляла, как немцы будут слушать про "Доктрину-77" на семинаре по полит-пиару и не верить.

Но вообще все он говорил правильно. Все то, что люди хотят услышать. Про семью, здоровый национализм, но без геноцида, про титульную нацию, гомофобию, про богоизбранность, историческую память и путь воинов, про тряпичных кукол у власти и враждебную Америку. Из впечатлившего - походя, но неприкрыто обвинил власти в крупных терактах в Москве и Нью-Йорке, не обвинил даже, а так, констатировал. Резкий, шумный, гордый, превосходный риторик, мягко держал слушателей под брюшко, периодически швыряя на камни парадоксов. Но развел-таки церковщину, чего я так боялась еще в июле, а закончил про любовь, конечно. Только почему-то не учел, что письменная речь на слух воспринимается тяжело и читал, читал, читал свои максимы с листа. В какой-то момент да, отбросил лист и прокаркал в небо, мол, хватит уже вот этого, к делу теперь. И показалось, что вот сейчас, сейчас он сядет, свесит ноги с этой дурацкой башни, и поговорит о роли личности, о жизни, о приснопамятных конфетах "Коровка" - "человек года" по версии журнала "Гламур", как он усмехался тогда посреди поля в Тверской области, нормальный простой мужик, не отравленный ядом имперских амбиций, Иван Охлобыстин, от которого омоновцы по-деловому оттирали фанатов, чтобы первыми сфотографироваться на память.

А еще через все это взрослое, испорченное умными книжками, ложью политиков и профильным образованием восприятие истерично пробивается, пульсируя, словно перезапущенное дозой адреналина сердце, желание процитировать простые и любимые строки из ДДТ, такие же амбициозные и самонадеянные, как "Доктрина" - применительно к Охлобыстину, которого завтра будут критиковать и превозносить на все лады:
дураки называют наc совестью рока,
циники видят хитроумный пиар -
а я не желаю дохнуть до срока:
у меня в глотке рвет связки дар.

Пока - так. Остальное надо обдумать, и уже за это Вам, Иван Иваныч, большое спасибо.

Тащусь, значит, сегодня по пробке в пятом автобусе - мучительно, урывками подбираясь по Пречистенке к Садовому кольцу. Под полдень уже, в небе белое марево, дамы остервенело машут веерами, мужчины ослабляют галстуки.  По встречной неспешно ковыляет другой автобус. Поравнявшись с нашей ласточкой, водила притормаживает и показывает нашему на пластиковую бутылку - пить, мол, хочешь? Потом достает стаканчик, наливает и протягивает ему.
И пока наши немцы-редакторы неистово развенчивают русские мифы, среди которых вот эта душевность, я люблю Москву - не за клубы, шикарные платья, сверкающие тачки. Вот за этот стаканчик молока.

В "Октябре" в рамках панорамы ММКФ сегодня показывали "Пину" Вима Вендерса - прекрасную, тонкую и пронзительную документальную ленту о немецком хореографе Пине Бауш. Аншлаг неожиданно был такой, что начало задержали на полчаса, дабы усадить всех желающих. "Мальчики и девочки, не забывайте, что вы интеллигенция", - громогласно иронизировал приятного вида мужчина, созерцая толпы журналистов, штурмующих вход в зал и неинтеллигентно отпихивающих зрителей с нормальными билетами, размахивая удостоверениями. Вот такая она, московская интеллигенция - горло перегрызет за возможность посмотреть новый фильм Вендерса, особенно на халяву. Страшно подумать, что будет на единственном показе "Меланхолии" фон Триера. В зале на полторы тысячи мест сидели и на ступеньках - плотненько, точно воробьи на ветке, и это в десять вечера в понедельник. Со мной рядом в проходе примостился парень с неуловимо знакомыми чертами лица.
- Извини, ты не ездил в археологическую экспедицию с Беларевым пару лет назад? - спросила я, перебирая в голове знакомые лица.
- Не, я больше по кино, - улыбнулся в ответ Леша Литвиненко.

Когда оставляешь дома мобильный, словно обрастаешь полиэтиленом. Информационный вакуум в большом городе - самое страшное наказание: вроде в толпе, а чувство одиночества растет у горла дрожжевым тестом, заполняет без остатка. Так, сбежав с немыслимо пафосного открытия ММКФ, я пошла шататься по городу. Одиночество шлялось за мной, точно по Визбору, и когда идешь так по неуклонно вечереющей Москве, руки в карманы, походка от бедра - какая нахрен разница, сколько у тебя друзей вконтактике и сколько номеров в телефонной книге. Я поняла, что не знаю, где живут самые близкие мои друзья. Ну то есть знаю метро, улицу, иногда даже дом, но так, чтобы прийти без звонка - не приду, потому что многоквартиность панельных девятиэтажек валит с ног. Я сажусь в метро и еду на Вернадского, припоминая, как один мой друг упоминал, что его общага как раз где-то там.
Свирепого вида неформалы в кожанках стоят у метро, курят. Я подхожу, руки в карманах, открытость лица пошла бы сельскому трактористу. Где тут общага мгимо, спрашиваю. И они, конечно, знают, хотя до общаги мгимо от метро еще три дня на оленях, хотя потом пришлось спросить еще четырежды, меня задарма везли на маршрутке и попросили подержать собачку, пока показывали направление.
Но это же еще не все. Напуганная историями про бабушек-вахтерш, вхожу, лицо уже такое, что даже сельский тракторист выглядит более недоверчиво. Как же, говорю, трудно жить без мобильного телефона. И охранник, обаятельнейший мужик, лезет, кряхтя, куда-то под стол, достает списки, и мы с ним на пару начинаем искать и таки находим, конечно. Я взлетаю по лестнице, путаюсь в звездообразной планировке здания, стучу... и конечно, его нет дома. И тогда я стучу к соседу. Открывает мне типичное дитя степей, высок, черноволос и бородат, и беседует со мной на жутком ломаном русском. Потом мы бродим по этажам, разыскивая моего друга по кухням, потом я пью у него чай и выясняю, что он француз, отчего его чудовищный русский приобретает оттенок умилительного - и вот откуда во мне этот национализм? - мы говорим на смеси четырех языков обо всем на свете и кажется, будто знакомы уже не первый год. Когда я выхожу, посмеиваясь, охранник салютует, подмигивает и зовет захаживать почаще.
А на Вернадского такой закат, и все те же, в косухах, улыбаются мне, как старой знакомой, и я вдруг понимаю: нет, не к приятелю меня вели все эти люди, а вот сюда - доказать, что никогда и нигде я не буду одинокой, если не захочу.
--
Мне это приснилось, пишет, или я правда нашел на входной двери записку от тебя?..

Самое любимое у коллеги Зингера - это сморозить какую-нибудь ерунду, поймать мой укоряющий взгляд и просмаковать довольное "ah, dieser Blick!". Он интересуется началом отечественной войны - я нашла ему советский учебник для 5 класса; нет ничего прекраснее взрослого мужчины, увлеченно читающего в метро этот самый учебник с большой красной пятеркой и памятником Минину и Пожарскому на обложке. Начитавшись, он спрашивает, что для меня значит приближающийся 70-летний юбилей начала войны, и мгновенно расплывается в улыбке - "о, этот взгляд!"

Все куда-то уезжают, пишут дипломы, сдают экзамены, о чем не устают информировать мир посредством социальных сетей. Мы по-прежнему делаем газету. Ежедневно утопая в событиях и мероприятиях, ни минуты не сидя без дела, я остаюсь неподвижной скалой в бушующем море турций и сессий. Мой рудновский преподаватель предмета с незамысловатым названием "работа журналиста в газете" любил повторять, что мы, газетные журналисты, пишем не в стол даже - в мусорный бак. Производим одноразовые тексты, несравнимо бесполезнее презервативов. Да и приносящие куда меньше радости.
И тем не менее мы делаем газету, делаем ее каждый божий день, и даже некоторые божьи ночи. И самое главное, очень гордимся этим.

Мама однажды попросила своих студентов продолжить фразу "журналист - это звучит...". Я предложила сделать это Надире Исаевой, главному редактору опального дагестанского еженедельника "Черновик", снискавшего множество международных премий и грантов в поддержку свободы печати. Это звучит обязывающе, сказала она. Молодая, удивительно красивая женщина, похожая в своем хиджабе на вермееровскую девушку с жемчугом. Несколько уголовных дел по подозрению в призывах к экстремизму и разжигаю межнациональной розни, арестованные и избитые коллеги, бесконечные угрозы от властей, бизнесменов, бандитов, переполненный зал на вручении очередной премии в Сан-Франциско, сотни аплодирующих стоя... А многие просто ставили точку, и были правы. Журналист - это звучит.

"От Ливана до Афганистана эта девица прошла сквозь пекло самых ужасных войн, она свалила министра внутренних дел Турции, уличив его в торговле наркотиками, выбралась живой из тифозных тайландских тюрем, она вырезала себе аппендицит, находясь на той дырявой посудине, в Китайском море..." - рассказывал старый пеннаковский полицейский своему коллеге о журналистке Коррансон в романе "Маленькая торговка прозой". Я люблю эту Коррансон, отчаянную женщину, живущую своей профессией. И пусть писаки-однодневки производят истории для мусоропровода. Журналист - это звучит героически.

Тем временем нам звонит Балог, нешуточно сбивая градус пафоса. Почти Барлог, который, по Толкину, демон огня и воплощение вселенского ужаса. Звонит она ежедневно, аж из Мюнхена, всегда на факс, сегодня умудрилась пробиться трижды. Балог участвовала в венгерской революции (1956 год, мамадарагая!), Горбачев ей жал руку, и теперь нам нужно ему позвонить и что-то узнать про ее статью, которую она писала в конце 80-х. Горбачев не подозревает о нависшей над ним угрозе телефонного терроризма. На вопросы, почему это нужно делать нам и как она вообще себе это представляет, эта женщина - впрочем, на предмет того, какого пола Балог, мы спорим ежедневно всей редакцией, - так вот, эта женщина отвечает однозначно: "ну вы же журналисты, у вас же там редакция". Журналист - это звучит как панацея.

Когда я открываю новый документ Word, или, того интереснее, новую страницу в InDesign, которая через несколько часов станет газетной полосой, я открываю новую историю. Какой она будет - решать только мне. И хотя каждый день моей жизни определяет происходящее вокруг, только я решаю, о чем из этого рассказать читателям. Именно поэтому я болею своей профессией и безмерно горжусь ей. Журналист - это звучит созидающе.

И можно, можно, конечно, "скользить, не касаясь сердцем", отсиживая свои с 9 до 6 без права переписки, и не мне судить этот выбор. Мне же нужно влезть, ввинтиться в любую проблему - и вот я пишу текст среди ночи, лезу через забор на режимный объект, препираюсь с господином полицейским из-за неуместного снимка, просыпаюсь в холодном поту, потому что неверно написала чью-то фамилию, придумываю тему в номер, стоя в очереди на почте или проходя мимо мальчика с табличной "дипломы, аттестаты". Я не умею работать с 9 до 6. С первых же дней журналистика - это стиль жизни.

Первый безупречный московский вечер был связан, как ни странно, с работой, немцами и Берлином. Дышать Берлином, жить Берлином, быть Берлином – это происходит, конечно, не в лекционных залах института Мориса Тореза. Тем не менее, для того, чтобы быть Берлином, быть в Берлине не обязательно, главное – чтобы Берлин был в тебе.

В ознаменование двадцатилетия партнерских отношений двух лучших городов моей жизни – а понять подобные мероприятия можно лишь спроецировав их на себя – с 23 по 29 мая в столице проходят Дни Берлина. «Это своего рода форум, на котором жители Москвы и Берлина встретятся, чтобы подружиться, обменяться опытом и запустит совместные проекты», - пишет обер-бургомистр Берлина Клаус Воверайт. Эти до оскомины банальные слова стали для меня реальностью: именно Москва привнесла в мою жизнь немцев, с которыми приятно вместе работать и безумно интересно общаться, шутливо пикироваться, говорить обо всем на свете - смеясь и путая языки.

Одним из них стал мой спутник на вчерашнем киновечере "Ich bin ein Berliner", обаятельный "коллега Зингер", который, фигурально выражаясь, одновременно со мной переступил порог редакции MDZ три недели назад. Фигурально – потому что я, конечно, опоздала на полчаса. Он профессиональнее, искреннее, увереннее меня, у него всегда наготове интересная тема, он мой потенциальный конкурент – и, тем не менее, именно этот берлинский парень, произойдя в моей жизни, виртуозно скорректировал ее вектор, за пару дней развеяв многолетние предрассудки о немецкой закрытости и недружелюбности. Впрочем, о нем непременно отдельно, пока же – только о том удовольствии, которое я испытала, когда он представлял меня руководителю московского филиала вожделенного Freie Universität Berlin: "Юлия, моя коллега, редактор Moskauer deutsche Zeitung". Именно так, оказывается, называется та должность, в которую я играю – головокружительный взлет, коллега Зингер: от девочки с парой местечковых статеек в папке на резинках до редактора MDZ.

Этот камерный московский Берлин киновечера, как и Берлин настоящий, поразил меня открытостью большого города, где нашлось место для самых разных национальностей, культур и вероисповеданий. Именно в Берлине я могу полночи говорить о российско-польских отношениях с едва знакомым поляком, удивительно легко скользя по неудобным темам. И при этом еще и пить его пиво. Именно в Берлине хватает места европейским модным художникам, столь востребованным местной богемой, репперам турецкого происхождения, любящим трущобы Кройцберга за нефальшивость, обезоруживающе очаровательному обер-бургомистру, состоящему в однополом браке, театральным актерам-инвалидам, студентам из более чем 130 стран мира, и многим, многим, многим - всех не перечесть. Не буду рисовать идиллистические картины беспрекословной толерантности, однако Берлин в большей мере открыт для общения и принятия нового - фильм "В Берлине" (Michael Ballhaus, 2009) еще раз убедил меня в этом.

Кстати, как раз вчера вечером я вдруг поняла, чего так много в Зингере, в тех трех штатниках MDZ, что уже не первый год работают в России, в гостях и участниках вчерашнего мероприятия. Все они ориентированы на работу в России и работу с Россией. Историк Пивоваров может до хрипоты развеивать "миф русской души" на страницах "Комсомолки" , однако есть она, эта пресловутая национальная самоидентификация, и надо с ней уживаться. Я нередко спрашивала себя, почему в Дрездене у меня упорно не складываются хорошие отношения с однокурсниками. И тут меня осенило: сядь мне сейчас на хвост девочка из, скажем, Зимбабве, я тоже не буду готова с ней общаться вне историко-географического контекста. А так как Зимбабве меня интересует примерно в той же мере, в коей среднестатистического саксонского студента интересует моя загадочная страна водки, медведей и великой литературы, остается только осознать и смириться. Примерно по той же причине в России так любим Дэвид Браун и группа Brazzaville: чем завоевать сердца слушателей по обе стороны Урала, как ни кавер-версией «Звезды по имени Солнце», песней о девушке from Vladivostok, черновиками песен на билете в плацкарт поезда Питер-Москва и огромным интересом к России?..

На сегодня планировалось среди прочего постирать вещи и на обратном пути из прачечной купить домой хорошего вина, а заодно сдать накопившиеся пластиковые бутылки (при покупке за бутылку платится залог 25 центов) и по возможности сбагрить мелочь по 5-10 центов, что я благополучно и сделала утром.

Проделав все нехитрые махинации, я вдруг поняла, как это выглядело со стороны: в супермаркет в большой спешке вваливается эдакая клуша в спортивных штанах, с нелепым хвостом на затылке и с синей икеевской сумкой, полной шмоток, сдает на кассе огромную кучу бутылок, покупает Бароло, а разницу доплачивает прорвой очень мелких денег. Ну просто бомж-гурман.
Надо отдать должное кассиру, она и бровью не повела.)

Уж насколько я терпеть ненавижу, когда жалуются, а не могу смолчать.

Нет, ну я однозначно попала в полосу общения с тупыми, невнятно блеющими овцами.
Две недели назад пишу арендодателю, мол, нужно ваше согласие на сдачу помещения в субаренду, вот все данные на субарендатора, только пожалуйста быстрее, мне 30 апреля уезжать.
Бумаги пришли только сегодня, имя субарендатора написано неверно. То есть совсем неверно, вместо "Эва" написано "Сандра", то есть имя моей соседки. Зато в сопроводительном письме написано уже правильно, мол, пришлите нам с подписанными бумагами копию паспорта Эвы такой-то.
И вот я сижу и туплю в этот договор. Он типовой, девочка-сотрудница вставила туда только имя-фамилию и дату рождения нашего субарендатора. Делала она это дольше недели и при этом умудрилась налажать.
Так что мне завтра уезжать, эта корова из фирмы-арендодателя сегодня не работает, да и вообще они сегодня не встречаются с клиентами, видите ли, так что по телефону очередной "специалист" мне посоветовал просто поправить в договоре. Это при том, что в самом договоре четко прописано, что при пометках и исправлениях он становится недействительным.
После 20 минут препирательств порешили, что к каждой из трех копий договора нужно приложить отдельный лист с корректировкой, и ко всему этому добавить еще одно письмо.

А вы говорите, российские чиновники - бюрократы.

Мама всегда говорила мне, что при наличии конкретной цели важен результат. И если результата нет, но никого не колышит, что ты работал, пытался, звонил, согласовывал etc.
Немцы всегда говорили мне, что личный контакт в большинстве случаев ничего не решает, и что все вопросы, которые можно решить по телефону, нужно решать по телефону и нефиг переться на личную встречу.
Сегодня я в который раз поняла, что мама была права, а вот немцы были неправы.

Клиентов моего банка "из соображений безопасности" переводят на новую систему идентификации при пользовании интернет-банком. То есть если раньше при платежах через интернет-банк я доставала из конвертика tan-лист и просто списывала с него номер, то теперь мне этот номер надо либо получать по смс, либо узнавать путем сования банковской карты в калькуляторовидный генератор. Вот уж воистину, не было печали, купила баба порося.
Притом переводят клиентов на новую систему без объявления войны, иными словами, никак не сообщая, что старая система с лета действовать перестанет.

В общем, месяц назад я заветный конвертик с листочком где-то потеряла и просто заказала новый. Прождав 10 дней без доступа к интернет-банку, я пошла и спросила, доколе будет продолжаться беспредел. И оказалось, что листочки больше не выпускают. ВНЕЗАПНО. Ладно, заказала калькуляторовидную шайтан-машину, притом еще и заплатила за нее 15 евро, хотя лично мне она никуда не уперлась. Думала, мне ее достанут из ящика и дадут. А вот хрен! Подписали море бумаг, сказали ждать, пришлют по почте. У меня все еще нет доступа к счетам. Конечно, можно все переводы делать через кассу, а распечатки, не поверите, распечатывать, но почему я должна тратить на это время, если можно спокойно все это решать через интернет-банк? Дни идут. Мне скоро уезжать в Москву на все лето, без интернет-банка вообще никак, я пакую чемоданы и нервно постукиваю разными конечностями. Туточки и должна прийти шайтан-машинка, но мы с почтальоном разминаемся в пространстве и времени, потом ВНЕЗАПНО 4 праздничных дня, и вот я получаю ее только вчера. Но в банке происходит какая-то ошибка в системе, доступ к обоим счетам через интернет и вовсе блокирован. Я провожу на телефоне полдня, слушая про то, как для них важен мой звонок и про то, что надо подождать денек-другой и все разблокируется САМО, что они делают все возможное и вообще. Параллельно я читаю на сайте банка, что из-за всей этой канители расплодились трояны, блокирующие доступ к счетам, перестаю понимать, заблокировал меня банк или мы с Касперским словили вирус, плюю, подрываюсь и иду, прямо в домашних штанах, громить банк.

И вот что вы думаете. Через 5 (пять!) минут разговора с главой отдела по работе с клиентами, который вышел ко мне и моим домашним штанам после моего горького "зовите главного, не буду я записываться на прием, задолбали" все действительно САМО разблокировалось, и воцарились мир, дружба и котяточки.

http://www.moskva.fm/ddt

Онлайн-трансляция благотворительного акустического концерта ДДТ на дне рождения Ъ-FM.
Только начали, так что подключайтесь.
Лучший подарок к концу недели:)

UPD: он там говорит, что журналист -- профессия не менее героическая, чем шахтер или космонавт, и таак отплясывает! Ну и как его можно не любить?

Make your day: утро, которое начинается с хорошей музыки, открытого настежь окна, свежих фруктов и доставленных курьером новеньких очков, просто не может предшествовать неудачному дню:)

Кстати, об очках: вопреки всем страшилкам, доступная оптика в Германии все-таки существует, надо только делать морду кирпичом при предложении вставить уточненные стекла с наценкой в 40 евро в оправу за 30, потому что это типа будет смотреться эстетичнее. Вот смотрю я на свои очки со стандартными стеклами, включенными в цену оправы: за ее пределы они не выступают нигде, смотрятся замечательно. Очки сделали дней за 5 (правда, там несложные линзы) + бесплатная экспресс-доставка и всякие глупости типа чехла и тряпочки для стекол. Я начинаю любить интернет все сильнее:)

Сегодня один из тех дней, когда Дрезден вдруг очаровывает своей местечковостью. Вчера вечером чуть ли ни впервые за последнее время, проведенное здесь, я выпила в приятной компании бутылку пива и ощутила приближение лета. Воскресным вечером старый горд удивительно тих, безлюден и до помешательства хорош собой.
Мой консультант по финансам (и почему по-русски это звучит так пафосно?), обаятельный немец с улыбкой киноактера, всегда поражает меня тем, что умудряется запоминать всякие незначительные факты моей биографии, оброненные в вежливой беседе, и проявлять живой интерес к моей жизни. Думая о том, сколько у него клиентов, я радуюсь мысли, что есть все-таки специалисты, которые умеют и любят работать с людьми.
А еще мне нравится здороваться с соседями, столкнувшись на лестнице или выходя из подъезда - большинство я не знаю лично, но так приятно улыбаться и видеть улыбку в ответ.
А сейчас мы с Сандрой будем драить квартиру перед завтрашним наплывом субарендаторов, а потом, вечером, готовить салат из ароматных красных грейпфрутов, белой спаржи, большой пучок которой можно купить сейчас всего за евро, и какой-то травы, которую Сандра привезла от родителей, ломать руками свежий хлеб, пить терпкое местное вино и смеяться над какой-нибудь ерундой.
----
В такие дни я становлюсь спокойной и расслабленной, на несколько часов отпуская желание ежеминутно добиваться все большего, приостанавливая нескончаемый поиск квартиры попросторнее, учебы интереснее и более уважаемого работодателя. И наверное, для людей, не выращенных мегаполисом и не отравленных собственными амбициями, вот это и есть жизнь.

Составители меню ресторана Chalet simple pleasures приготовили немало простых радостей любому человеку, владеющему английским и русским языками на уровне выпускника спецшколы. Непонятно, переводил сие творение гугл или просто халтурщик, коих завались в любой отрасли, но я получила большое удовольствие от чтения сего шедевра.
Ладно уж, что и корейка и голень, соседствующие в меню, переводятся одним и тем же "loin" (филе).
Забьем на allsorts, использованное для перевода ассорти.
Но почему медовую заправку один раз называют нормальным dressing, а в соседнем разделе появляется refuelling (заправка топлива или, например, картриджей)?
Брокколи на пару у них, конечно, broccoli on pair (pair=пара).
А уха из стерляди и вовсе ear of sturgeon (осетровое ухо).
На десерт бесконечные опечатки, лишние запятые и простая неграмотность, вроде написания слова "гратин" с большой буквы, словно это имя собственное, или странного слова "Филини", которым назвали говядину.

Я понимаю, что такие меню - явление довольно распространенное. Но что дозволено привокзальной пельменной, то смотрится дико в пафосном дорогом ресторане с причалом для яхт, находящемся неподалеку от Рублевки. И стоит эта уха, которая ухо, по 500 рублей за порцию. Так неужто на переводчика не накопили? Вот вам и "лет ми спик фром май харт ин инглиш"...

Есть в моей жизни в Дрездене всякие странные моменты. Самый адъ - это когда где-то на улице на весь район врубается оглушительная сирена, жутко завывает несколько секунд, а потом женский голос со стальными нотками говорит: "Внимание, внимание! Говорит пожарная служба! Это учебная тревога!". Первый раз, не разобрав толком искаженные мегафоном слова, я всерьез задумалась, а не началась ли война. И это при том, что нигде поблизости пожарной части нет!
А сегодня утром вот проснулась от этой их учебный тревоги. Жизнь моя явно сократилась на пару лет, зато какое начало дня!..